Что роднит святого Франциска и Иоанна Павла II?

 

Игорь Баранов

 

Говоря о духовной близости выдающихся христианских подвижников, конечно же, следует прежде всего говорить об их подражании Господу, о глубоком личном переживании Его присутствия в своей жизни и осуществлении в ней заповеди Христа: «...Да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин 13, 35). В этом контексте можно было бы проводить интересные параллели между Иоанном Павлом II и каким-либо другим святым - к примеру, Папой Григорием I Великим, активно содействовавшим созданию единой христианской Европы и также оставившим обширное литературное наследие, или же реформатором Ордена кармелитов и в то же время поэтом св. Иоанном Креста, духовность которого стала предметом научных исследований Кароля Войтылы.
Однако сравнение Иоанна Павла II (1920-2005) и святого Франциска Ассизского (1181-1226), несмотря на семь с половиной веков, которые разделяют этих великих представителей Вселенской Церкви, обнаруживает особенно удивительное созвучие их служения, причем во многих сферах жизни и деятельности. 

Они родились в исторические эпохи, отмеченные глубоким социальным и духовно-нравственным кризисом, серьезно затронувшим и жизнь Церкви. Идя по пути скромных служителей Христовых, они ощутили в себе особое призвание и осуществили поистине пророческую миссию, оказавшую огромное преобразующее влияние на современный им мир. И Беднячок из Ассизи, и первый Папа-славянин стали подлинными Учителями христианской жизни, они указали человечеству во многом забытые евангельские ценности не только своими сочинениями и наставлениями, но и личным примером, своим молитвенным духом. Подобно ветхозаветным пророкам, они были «гласом вопиющего в пустыне», призывали к обращению и покаянию. Изначально францисканцы даже назывались «кающимися братьями», а Иоанн Павел II в юбилейном 2000 году впервые в истории человечества совершил публичное покаяние за грехи сынов Церкви, получившее название «Mea culpa». Говоря о покаянии, Папа говорит и о необходимости прощать самому. А лучший пример подобного «примирения с братом» он показал, простив стрелявшего в него человека.
Роль, которую сыграл Иоанн Павел II в изменении мирового общественно-политического порядка в XX веке, мало у кого вызывает сомнения. За свое бескомпромиссное противостояние тоталитарным режимам в Восточной Европе он едва не поплатился жизнью. Его деятельность во многом ускорила падение этих режимов и обретение восточноевропейскими странами политической и духовной свободы. При этом Иоанн Павел II неустанно боролся и за утверждение христианских ценностей в западном обществе, обличал присутствующие в нем эгоизм, равнодушие, релятивизм, настойчиво призывал к его гуманизации. Он выступал с миротворческими инициативами, борясь за права человека, адресовал обращения правителям государств... Святой Франциск Ассизский тоже не боялся увещевать светских владык, хотя у него и не было тех средств массовой коммуникации, какие существуют в наше время. В «Послании правителям народов» он призывает «судей и правителей всех земель»: «...За заботами и попечениями мира сего не забывайте Господа и не отклоняйтесь от Его заповедей... Знайте, что вы должны будете дать ответ перед Господом Богом вашим Иисусом Христом в Судный день». 


«Pax et bonum! Мир и добро!» - наверное, это францисканское приветствие приобрело особенное звучание в октябре 1986 года, когда по инициативе Иоанна Павла II в Ассизи впервые прошел международный День молитвы о мире с участием съехавшихся со всего света представителей многих конфессий и религий.
Для Иоанна Павла II, как и для св. Франциска, любовь к ближнему была не каким-то отвлеченным понятием, а выражалась в конкретных поступках, в деятельном участии в жизни людей, нуждающихся в поддержке и внимании.
Св. Франциск провозглашал в «Послании к верным»: «Имея любовь и смирение, станем творить милостыню, ибо она очищает душу от пятна греха, ибо люди теряют все, что остается в этом мире, и лишь ношу святой любви и милостыни, которую прежде творили, берут с собой, за что и получают от Господа награду и достойное воздаяние». А Иоанн Павел II в своей первой энциклике «Искупитель человека» утверждал: «Человеческая жизнь невозможна без любви. Человек остается сам для себя существом непонятным, а жизнь его - лишенной смысла, если он не получит откровения любви, если он не приобщится к ней, не постигнет ее, не усвоит ее себе, так или иначе, если не начнет по-настоящему воплощать ее в жизнь».
Истинная любовь не знает границ, для нее нет национальных и конфессиональных преград, она плодоносит на любой почве. Поэтому Франциск бесстрашно отправился с миссией христианской любви к мусульманами на Святую Землю (а ведь это была эпоха крестовых походов!), а Иоанн Павел II установил «диалог любви» не только с собратьями по христианской вере, но и с иудеями (став первым Папой после св. Петра, вошедшим в синагогу), а также с мусульманами и буддистами. Следствием этого стало то, что почитание св. Франциска как великого учителя духовности давно вышло за пределы католического мира (к примеру, многим последователям восточных религий очень близко благоговейное отношение Франциска к миру природы и мистическое измерение его жизни), а величие служения и творческого наследия Иоанна Павла II признается во всем мире верующими различных религий.


Франциск основал Орден меньших братьев и видел при этом свою миссию в том, чтобы служить братьям (как в Евангелии - «не чтобы ему служили, но чтобы послужить...», см. Мф 20, 28), быть меньшим из меньших, а один из титулов Папы - «раб рабов Божиих».
Став странствующим проповедником, Франциск без устали шагал по дорогам, чтобы повсюду провозглашать Евангелие. По масштабам того времени он совершал большие путешествия, даже без учета его отважного похода в Египет. Иоанн Павел II побывал с апостольской миссией в 129 странах мира, за что его называли «путешествующим Папой», причем авиаперелеты он совершал даже после того, как врачи предупредили, что это может негативно отразиться на его здоровье.
В 1223 году св. Франциск, глубоко переживавший тайну Рождества Христова, решил устроить ясли в пещере на склоне горы в Греччо. Туда привели вола и осла и установили алтарь, на котором в рождественскую ночь священник принес евхаристическую Жертву. Этот рождественский вертеп стал прообразом первых христианских театрализованных постановок... Хорошо известна и театральная деятельность Кароля Войтылы: в студенческие годы он был актером подпольного Рапсодического театра в Кракове, а впоследствии и сам сочинял пьесы - «У лавки ювелира», «Брат нашего Бога» и другие.
Франциск в юности увлекался песнями трубадуров, а в конце жизни, несмотря на сильные физические страдания, вызванные стигматами, полуслепой, создал радостную «Песнь хвалы Богу в творениях», ставшую одним из первых записанных стихотворений на народном итальянском языке:


Хвала Тебе, Господь, в Твоих твореньях.
Ты создал брата-солнце, что сверкает
Могучим блеском с неба, день дает нам
И облик Твой напоминает видом. (...)
За смерть телесную хвалю Тебя, Господь,
Сестру могучую, которой не избегнет
Никто живущий. Горе тем, кого застанет
Она в грехах, но как блаженен будет,
Кто свято дни своей проводит жизни!
Сестра их смерть не причинит им боли.

 

Помимо молитв, известны и другие поэтические произведения св. Франциска. Кароль Войтыла еще в молодом возрасте писал и публиковал стихи, а за два года до смерти, уже измученный болезнью, опубликовал поэтический сборник «Римский триптих» с глубоким философским содержанием. В стихотворении «Истоки и Руки» (1962 г.) он пишет:


(...) Есть незримые Руки, они нас держат, и мы,
хоть и с усилием, но ведем мимо мелей лодку,
влекомую историей.
Довольно ль того, что ты углубился в истоки,
если не ищешь ты этих незримых Рук?

Поэзия Кароля Войтылы - одна из форм его призвания, его предстояния Богу.
В поэтическом цикле «Размышления о смерти» (1975 г.) мы слышим мотивы, созвучные «Песни» св. Франциска:


(...) Пусть по-прежнему низвергаются воды Кедрона,
и система крови в человеке не остановит смерть,
Он обозначил место иного рождения
и пред каждым открыл место той жизни,
что возносится над теченьем минувшего -
над умиранием.

 

Соединение христианской радости и креста - одна из чрезвычайно характерных черт жизненного пути как св. Франциска, так и Иоанна Павла II.
Кардинал Станислав Дзивиш, который около сорока лет был ближайшим помощником Кароля Войтылы, пишет в книге «Свидетельство»: «... Его путь был постоянным мученичеством. И в этом утверждении нет преувеличения. Иоанн Павел II сильно страдал и физически, и духовно, когда в определенные периоды времени был вынужден ограничить или совсем прервать свои занятия, связанные с осуществлением миссии Пастыря Вселенской Церкви. "В его жизни слово крест - это не просто слово", - говорил его нынешний преемник на Престоле св. Петра кардинал Йозеф Ратцингер». «Он научился жить с этой болью, с болезнью. Это было возможно прежде всего благодаря его духовности, благодаря личной связи с Богом... Надо помнить, что боль сопровождала его с самого детства. Он очень рано утратил родителей и брата... Многие его друзья погибли во время войны... Следует вспомнить и трагический опыт покушения, который он пережил, уже будучи Папой... Это была и боль человека, раненного в глубине души, который не мог понять, почему другой человек направил в его сторону пистолет, чтобы его убить. Убить того, кто всегда противостоял насилию в любой его форме». Знаменательно, что после этого покушения Папа был благодарен Богу не только за спасение от смерти, но и за то, что пребывание в больнице помогло ему особенно остро почувствовать свое единение с другими больными. Кардинал С. Дзивиш пишет, что «из этого опыта родилось апостольское послание "Salvifici doloris", в котором Святой Отец выразил глубокий смысл страдания, приобретающего особое измерение в плоскости веры, если это страдание переживается вместе с Христом, распятым и воскресшим. В этом случае страдание становится духовным богатством для Церкви и для мира».


Свое внимание к больным Иоанн Павел II проявлял на протяжении всего понтификата. Уже в день своей инаугурации он попросил, чтобы в первом ряду посадили больных. Во время пастырского визита в США, находясь в Сан-Франциско, он взял на руки мальчика, больного СПИДом. А в корейском лепрозории поцеловал мужчину, болеющего проказой. Как здесь не вспомнить встречу с прокаженным св. Франциска, ставшую одним из важнейших моментов духовного обращения Ассизского Бедняка. Впоследствии служение больным и страждущим стало частью миссии св. Франциска и его собратьев.
С равным христианским смирением встретили оба подвижника и свою Сестрицу-смерть, которая для них была вратами в дом Небесного Отца.


В своем Сиенском завещании св. Франциск, чувствуя приближение смерти, оставил три заповеди братьям: чтобы «всегда любили друг друга, всегда бы любили и почитали госпожу нашу святую бедность и всегда оставались бы верны и покорны прелатам и всему духовенству святой матери Церкви». Обращаясь к личности Иоанна Павла II, мы видим, насколько отчетливо все эти заповеди осуществились в его жизненном призвании. Конечно, наиболее ярко проявилась в нем заповедь любви к ближним, в каждом из которых Кароль Войтыла видел образ Божий - даже в стрелявшем в него террористе. Дух верности и послушания Церкви, глубокого уважения к собратьям в священстве также был в высочайшей степени свойственен Иоанну Павлу II на протяжении всего пути его духовного призвания - от служения викарным священником до руководства Церковью на Престоле св. Петра. Вспоминая вторую заповедь св. Франциска, связанную с почитанием бедности, мы видим в облике Иоанна Павла II чрезвычайную жизненную неприхотливость, скромность в быту. Пережив лишения в пору детства и юности, Кароль Войтыла впоследствии вел довольно аскетический образ жизни. Известен факт, что, став Папой, он привез с собой в Ватикан только личную одежду, пару ботинок и книги...


Вспоминая первые дни понтификата Иоанна Павла II, важно отметить, что уже через неделю после своей инаугурации, 7 ноября 1978 года, еще до пастырской визитации римских приходов, Папа отправился в паломничество в Ассизи, чтобы поклониться мощам св. Франциска. Это был очень красноречивый факт, свидетельствовавший о том, какое значение придает новый Понтифик исторической и духовной роли ассизского святого, ставшего небесным покровителем Италии.
Возвращаясь к вопросу, вынесенному в заглавие этого размышления (и одновременно подводя определенный итог), можно было бы дать один краткий ответ: «Святость». Возможно, кто-то и возразит - ведь Иоанн Павел II пока еще даже не провозглашен блаженным... Но речь идет вовсе не о чуде, необходимом для завершения беатификационного процесса. То, что не требует какого-либо дополнительного подтверждения, так это чудо всего жизненного пути Иоанна Павла II, пути самоотверженного служения Богу и ближним, до последнего вздоха.